Все хотят домой. Я тоже куда-то хочу...
Сегодня буду писать об естественном отборе и инстинкте самосохранения - скучно не будет.
Есть у меня один знакомый мудрец. Замечательный человек, надо сказать, вкусом не обделён, умом не обижен, талантлив и, к тому же, знает ответы на множество самых разных вопросов. Крайне я рада, что имею среди знакомых своих такого мудреца.
И вот однажды за душевной беседой зашла у нас речь о том, каких себе спутников в жизни выбирают люди: что их интересует, чем руководствуются, что ценится мужчинами в женщинах, а женщинами в мужчинах.
И тогда, после некоторого размышления, мне мудрец говорит:
- Думаю я, что убогих всяких: слепых, глухих, хромых, красотой обделённых и прочих подобных людей никакой здравомыслящий человек никогда в жёны/мужья не возьмёт.
А надо сказать, что мудрец мой и сам уже не юн - не бывают мудрецы юнцами. И хотя ум его велик, а таланты не подлежат сомнениям, красоты природной своей он не сохранил. Тяжело хранить красоту, когда о плохом думаешь.
Да ещё, вот, случилось с ним однажды несчастье - ощутимо его поранило. На уме великом, безусловно, не отразилось; а вот эстетического удовольствия его созерцание людям не доставляет.
- Считаю я,- продолжает мой мудрец, - что нелогично это, и совсем не умно. Потому считаю, что зачем же на убогих калек смотреть, оценивать их, влюбляться (хотя бы и во внутренние их качества), если вокруг полно красивых, здоровых, нормальных людей - без увечий и внешних изъянов. Ведь внешняя-то оболочка - это то, что в первую очередь видят люди, что действительно волнует всех окружающих перво-наперво. Потому-то,- объясняет мой гость, отхлебнув чаю из тонкой красивой чашки, - все друзья мои и приятели, близкие мне люди и родственники думают, что увечных разных людей и тех, кто на взгляд из-за внешности неприятен, стоит отослать куда-нибудь подальше. А лучше бы, чтобы не возвращались они. Ну а если уж совсем отослать нельзя, то хотя бы, по крайней мере, не обращать на них своего внимания всерьёз. Поговорить, конечно, немного можно, послушать их. Переживать даже можно попробовать. Но слишком лучше не сближаться - ради чего? Ничего ценного и хорошего они там не найдут.
И тут я решилась задать давно мучавший меня, но неразумный вопрос:
- Но скажи мне тогда, мудрый человек, как сам ты можешь так думать? И людей таких как ты можешь рядом с собою терпеть? Ведь они про тебя плохое говорят, на тебя пальцем показывают, думая так. Неужели же тебе всё равно?
- Видишь ли, в чём дело,- сказал с печальной улыбкой мудрец, - таким неудобным я стал недавно, поэтому ещё в жалости к себе не погряз. И поэтому, естественно, ситуацию здраво оценить я могу. Так вот выходит, что я в близких нуждаюсь более, чем они во мне. И никто никогда мне их не заменит - они-то ко мне привыкли, а других я никогда не найду. Вот и мнение их я разделяю потому, что и сам когда-то так думал, воспитан был так. И, несмотря на увечья, считать сею точку зрения правильной я не перестал. А боли я от этого не испытываю потому, что сейчас люди такие - каждый молчит об истинных мыслях своих и эмоциях. Не принято говорить мне на каждом шагу, что убог я и собою страшен, хотя это и так. Вот и тебе я советую смириться с положением своим, лишнего о себе не думать и надежд не питать - разочаруешься, как мудрец говорю.
С этими печальными словами гость мой встал, поблагодарил за домашний чай, одел свою большую шубу, взял в руки трость и вышел в тёмный зимний вечер.
Много необычных мыслей пробудили во мне слова мудреца. Думала я над ними долго, страдала очень. А потом решила, что хотя и не могу я в силу возраста своего юного и натуры бунтарской согласиться с ним полностью, но мудрец был во многом прав.
Все вокруг люди ищут чего-то лучшего, чего-то прекрасного и приятного. Никому не хочется позора и унижения, лишних забот и печалей. И друзей себе стараются выбирать необременительных, и любовь лёгкую, нежную и прекрасную, как самого солнца восход в самый радостный день. Так уж задумано, ничего с этим не сделаешь - ведь род людской продолжать нужно здоровым потомством, красивым, глаза и души родителей радующим. Таков уж закон.
Только вот признавать это мне не очень хочется, потому что ничего хорошего лично мне это не сулит. Не хочу верить - срабатывает инстинкт самосохранения. Ведь такой важнейший инстинкт заложен природой во всех - и в тех, кого не выбирают - хоть и в разной степени.
А напрасно.
Сегодня буду писать об естественном отборе и инстинкте самосохранения - скучно не будет.
Есть у меня один знакомый мудрец. Замечательный человек, надо сказать, вкусом не обделён, умом не обижен, талантлив и, к тому же, знает ответы на множество самых разных вопросов. Крайне я рада, что имею среди знакомых своих такого мудреца.
И вот однажды за душевной беседой зашла у нас речь о том, каких себе спутников в жизни выбирают люди: что их интересует, чем руководствуются, что ценится мужчинами в женщинах, а женщинами в мужчинах.
И тогда, после некоторого размышления, мне мудрец говорит:
- Думаю я, что убогих всяких: слепых, глухих, хромых, красотой обделённых и прочих подобных людей никакой здравомыслящий человек никогда в жёны/мужья не возьмёт.
А надо сказать, что мудрец мой и сам уже не юн - не бывают мудрецы юнцами. И хотя ум его велик, а таланты не подлежат сомнениям, красоты природной своей он не сохранил. Тяжело хранить красоту, когда о плохом думаешь.
Да ещё, вот, случилось с ним однажды несчастье - ощутимо его поранило. На уме великом, безусловно, не отразилось; а вот эстетического удовольствия его созерцание людям не доставляет.
- Считаю я,- продолжает мой мудрец, - что нелогично это, и совсем не умно. Потому считаю, что зачем же на убогих калек смотреть, оценивать их, влюбляться (хотя бы и во внутренние их качества), если вокруг полно красивых, здоровых, нормальных людей - без увечий и внешних изъянов. Ведь внешняя-то оболочка - это то, что в первую очередь видят люди, что действительно волнует всех окружающих перво-наперво. Потому-то,- объясняет мой гость, отхлебнув чаю из тонкой красивой чашки, - все друзья мои и приятели, близкие мне люди и родственники думают, что увечных разных людей и тех, кто на взгляд из-за внешности неприятен, стоит отослать куда-нибудь подальше. А лучше бы, чтобы не возвращались они. Ну а если уж совсем отослать нельзя, то хотя бы, по крайней мере, не обращать на них своего внимания всерьёз. Поговорить, конечно, немного можно, послушать их. Переживать даже можно попробовать. Но слишком лучше не сближаться - ради чего? Ничего ценного и хорошего они там не найдут.
И тут я решилась задать давно мучавший меня, но неразумный вопрос:
- Но скажи мне тогда, мудрый человек, как сам ты можешь так думать? И людей таких как ты можешь рядом с собою терпеть? Ведь они про тебя плохое говорят, на тебя пальцем показывают, думая так. Неужели же тебе всё равно?
- Видишь ли, в чём дело,- сказал с печальной улыбкой мудрец, - таким неудобным я стал недавно, поэтому ещё в жалости к себе не погряз. И поэтому, естественно, ситуацию здраво оценить я могу. Так вот выходит, что я в близких нуждаюсь более, чем они во мне. И никто никогда мне их не заменит - они-то ко мне привыкли, а других я никогда не найду. Вот и мнение их я разделяю потому, что и сам когда-то так думал, воспитан был так. И, несмотря на увечья, считать сею точку зрения правильной я не перестал. А боли я от этого не испытываю потому, что сейчас люди такие - каждый молчит об истинных мыслях своих и эмоциях. Не принято говорить мне на каждом шагу, что убог я и собою страшен, хотя это и так. Вот и тебе я советую смириться с положением своим, лишнего о себе не думать и надежд не питать - разочаруешься, как мудрец говорю.
С этими печальными словами гость мой встал, поблагодарил за домашний чай, одел свою большую шубу, взял в руки трость и вышел в тёмный зимний вечер.
Много необычных мыслей пробудили во мне слова мудреца. Думала я над ними долго, страдала очень. А потом решила, что хотя и не могу я в силу возраста своего юного и натуры бунтарской согласиться с ним полностью, но мудрец был во многом прав.
Все вокруг люди ищут чего-то лучшего, чего-то прекрасного и приятного. Никому не хочется позора и унижения, лишних забот и печалей. И друзей себе стараются выбирать необременительных, и любовь лёгкую, нежную и прекрасную, как самого солнца восход в самый радостный день. Так уж задумано, ничего с этим не сделаешь - ведь род людской продолжать нужно здоровым потомством, красивым, глаза и души родителей радующим. Таков уж закон.
Только вот признавать это мне не очень хочется, потому что ничего хорошего лично мне это не сулит. Не хочу верить - срабатывает инстинкт самосохранения. Ведь такой важнейший инстинкт заложен природой во всех - и в тех, кого не выбирают - хоть и в разной степени.
А напрасно.
Комментариев нет:
Отправить комментарий